ХРИСТОС И РЕВОЛЮЦИЯ В СТИЛИСТИКЕ ТЕАТРА БУФФ

Как “Двенадцать” проецируется на сегодняшнюю действительность

4 ноября, в День народного единства, Народный молодёжный театр «Крылья» под руководством Ольги Кобецкой пригласил зрителей на генеральную репетицию литературно-музыкальной композиции «Двенадцать» по поэме Александра Блока в стилистике театра БУФФ Всеволода Мейерхольда.

Предваряя сценическое действо, Ольга Николаевна отметила, что 4 ноября – странный праздник. Кто-то отмечает День народного единства как память о взятии Москвы народным ополчением во главе с Мининым и Пожарским; кто-то – День Казанской иконы Божией матери – осеннюю Казанскую; а кто-то рассматривает ноябрьские праздники как 100-летие Октябрьской революции, которую называют сейчас в учебниках Октябрьским переворотом.

Размышляя над тем, как объединить всё это в одном спектакле, Народный молодёжный театр “Крылья” решил поставить “Двенадцать” Александра Блока. Произведение, написанное почти сто лет назад, буквально по следам Октябрьской революции, оказалось не просто в тему – к юбилею. “Двенадцать” читаются и смотрятся сейчас не менее актуально, чем век назад. Хаос революции, гениально прочувствованный и обрисованный Блоком в “Двенадцати”, увы, не до конца изжит и через несколько поколений россиян.

Я уже писала о том, что в Театральном центре “Жаворонки” появилась хорошая традиция обсуждения спектаклей со зрителями. В этот раз сценическое действо вообще позиционировалось как генеральная репетиция, и режиссёр особо отметила, что артисты хотели бы услышать мнение зрителей. После поклонов остался практически весь зал. Ольге Николаевне не приходилось уговаривать зрителей высказаться, микрофон чуть ли не вырывали друг у друга из рук.

Большинство высказываний были со знаком плюс. Зрители старшего поколения говорили о том, что последний раз читали “Двенадцать” ещё в школе, и тогда поэма не произвела на них какого-то особого впечатления. Сегодняшнее прочтение “Двенадцати” поразило актуальностью темы. Как будто не сто лет назад было написано это произведение, а вчера. Говорили о том, что стало продолжением революции в России, говорили о так называемых цветных революциях, несколько раз прозвучало слово “Украина”.

Так как и режиссёр, и актёры ждали, в первую очередь, критических замечаний, отмечу такой момент. Мне показалось, что сцена Театрального центра “Жаворонки” тесновата для количества артистов, которые были заняты в спектакле. Понятно, что их должно быть не менее двенадцати. Да ещё буржуй, вития, барыня в каракуле, поп, Катька. Да ещё пожилые женщины в платках с иконами – как олицетворение старого мира. Да ещё танцующие девушки в белых одеяниях – как олицетворение вьюги…

Такое количество действующих лиц на сцене явно было перебором и в некоторые моменты приводило к толкотне, неразберихе, хаосу. Хотя, может быть, таким образом артисты хотели показать хаос революции? Может быть…

Соглашусь с мнением одной из зрительниц, которая сказала, что впечатление от спектакля было несколько смазано концовкой, когда со сцены прозвучало: “Народный театр “Крылья” против революции!” и красноармейцы положили на пол винтовки. Поэма уже рождает протест против революционного насилия. Читатель или зритель понимает это сам, и призыв артистов звучит слишком прямолинейно.

Гораздо образнее и эмоциональнее этого словесного призыва сцена, когда красноармейцы расстреливают девушек в белом – то ли вьюгу, то ли случайных прохожих, то ли вообще всё живое на своём пути. Девушки, недавно танцевавшие вальс, извиваются в смертельных судорогах и падают, извиваются и падают, извиваются и падают… Здесь не нужны дополнительные объяснения. Зритель и так всё понял.

А вот с мнением, что спектакль слишком громкий, что в нём слишком много крика и женского визга, я не согласна. Революции не проходят бесшумно. Кричат и те, кто убивает, и те, кого убивают. Петруха не будет говорить шёпотом, а Катька – петь колыбельную.

Если речь зашла о Катьке, ещё одна очень сильная, на мой взгляд, сцена – когда она появляется между танцующих вальс пар – уже убитая, уже без улыбки на лице, уже из другого мира. Мёртвая Катька идёт среди живых, и они её уже не видят. Или лучше так: мёртвая Катька идёт среди ещё живых, и они её ещё не видят.

Как невидим пока для них и для нас тот, кто идёт “с кровавым флагом” “в белом венчике из роз”. Кстати, один из моих любимых актёров Народного молодёжного театра “Крылья”, по-моему, не очень подходит для роли Иисуса Христа, даже в стилистике театра БУФФ – слишком, скажем так, материален. А если без шуток, среди огромного количества трактовок образа Иисуса в поэме Блока “Двенадцать” лично мне ближе всего Христос – как надежда на будущее, как вера в то, что хаос революции будет преодолён.

Увидят ли его эти двенадцать? Все мы – увидим?..

Яндекс.Метрика